Ижгузина Вера Егоровна

учитель русского языка и литературы
высшей квалификационной категории
МБОУ «Средняя общеобразовательная школа №1»
г.Чернушки, Пермского края

 

 

 

 

Электронная почта:

voprosy_io@mail.ru


 
Сайт ВИО
 
Первая страница  Обратная связь. Отправить письмо в редакцию
 
 
Форум ВИО
Учим.Инфо


Уроки духовности по произведениям В.Г. Распутина

Уроки духовности по произведениям В.Г. Распутина

 

 «Четыре подпорки у человека в жизни: дом с семьёй;  работа, люди, с кем правишь праздники и будни, и земля, на котором стоит твой дом».
 В.Распутин «Пожар»

 
Идея Дома, Семьи, Земли как основа человеческой жизни проходит через всю русскую литературу второй половины XX века. Симптомы предкризисного состояния общества угадывались писателями ещё в 60-70-е гг. Они проявились, прежде всего, в начинающем распаде русской деревни с её исконным бытом и укладом. Люди отрывались от родных корней, подчас забывая о земле, взрастившей их.
Тревогой за человека и родную землю наполнена повесть Валентина Распутина «Прощание с Матёрой», где образ земли-матери нашёл отражение в острове Матёре. Драматические события, связанные с затоплением острова, осмысливаются главной героиней с позиции мудрого отношения к жизни, в основе которого лежат совесть, долг, ответственность за всё, что происходит в родной земле. Воспринимая затопление острова как трагедию, она заботится о том, «как по-свойски», по-разумному проводить Матёру», а прощание с домом превращается в такой же обряд, что и последние проводы родного человека. Дарья с горечью говорит о главных потерях современного человека: «износившейся» памяти, «истончившейся» совести, «Потраченной» души – всего того, что делает человека человеком.
Распутин показывает, что нравственный упадок связан с утратой связи человека с корнями. Так внук Дарьи, Андрей, обольщённый перспективами новой жизни, без сожаления расстаётся с Матёрой. Петруха-пьяница раньше всех поджигает материнский дом, лишь бы получить быстрее деньги. Чужаки-поджогщики Матёры и осквернители могил на старом деревенском кладбище в своём цинизме повторяют «лиц официальных», Жука и Воронцова, которые, прикрываясь важным государственным «решением» преследуют корыстные цели. Омертвелость души – характерные черты многих героев повести, а кто «душу вытравил», по горькому замечанию Дарьи, «не человек», на что угодно «такой пойдёт – не оглянется».
Одним из центральных поэтических образов повести является образ родной земли – Матёры. С незапамятных времён земля почтенно называлась хвалебным эпитетом – матерью, и была возведена в степень божества. В народном представлении она осмыслялась как источник жизни, мать всего живого. Понятие земли было тесно связано с христианским понятием рода, Родины. Согласно христианскому учению, земля  возникла как результат первого акта творения Бога. «Вначале Бог сотворил небо и землю. Земля же была безвидна и пуста.… И сказал Бог: да соберётся вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша. И стало так».
В повести Распутина земля воплощается в образе Матёрой. В этом имени деревни слышится что-то материнское, ласковое, и в то же время «матёрость» - взрослый, возмужалый. «Жила деревня, держалась своего места на яру, у левого берега, встречая и провожая годы, как воду, по которой сносились с другими поселениями и возле которой кормились. И как нет, казалось, конца и края бегущей воде, нет веку и деревне: уходили на погост одни, нарождались другие, заваливались старые постройки, рубились новые. Так и жила деревня, перемогая любые времена и напасти, триста с лишним годов… как малая часть божьего мира «красовалась» Матёра на протяжении многих веков своим привольем и пышным цветом: «И тихо, и покойно лежал остров.… И от края до края, от берега до берега хватало в ней раздолья, и богатства, и красоты, и дикости, и всякой твари по паре – всего, отделившись от материка, держалась она в достатке, не потому ли и называлась громким именем Матёра?».
Казалось, что эта земля будет жить вечно. Но человек, возгордившись своей силой, нарушает исстари заведённый порядок. Не зная о скорой гибели, Матёра продолжает жить по этому заведённому порядку «своей обычной и урочной жизнью: поднимались хлеба и травы, вытягивались в земле корни и отрастали на деревьях листья…».
Привязанность людская к родной земле так глубока, что все, кто когда-то жил на ней, не могут не приехать и не посмотреть на неё в последний раз: «…земля не молчала, звала их перед смертью проститься. Мало кто отказался поехать – привязчив человек, имевший свой дом и родину, ох как привязчив! Полдеревни вернулось в Матёру…». На протяжении всей повести автор противопоставляет Матёру – родную землю, землю предков – новому посёлку, у которого даже названия нет: в новом посёлке «тепло и сухо, пахнет краской и бензином», тогда как на Матёрой было свежо, «от нагретой земли исходило теплое парение и «кругом благодать, покой и мир».
Стремление нового поколения к комфорту, жизненному удобству привело к тому, что лишней стала сама земля. Только старое поколение понимало, что с уходом этой земли оборвётся связь времён, связь между предками и потомками, уйдёт то, что кормило душу людскую благодатью. «А не слишком ли дорогая цена? Не переплатить бы!». Цена за новую жизнь, за «вечно праздничное проживание». Не случайно автор употребляет это слово – проживание. В словаре В.Даля оно имеет значение: «провести где-то время, истратить на житьё, промотать…». И сами люди в этой жизни будут уже не хозяевами, а проживателями, т.е.  постояльцами, живущими одним днём.
Бездушная позиция наиболее ярко проявляется в словах Жука: «Вы знаете, на этом месте разольётся море, пойдут большие пароходы, поедут люди. Туристы и интуристы поедут. А тут ваши кресты плавают». В его понимании приезжие, туристы – люди, а коренные жители – всего лишь мешающие жизни людей».
Умирает затопленная Ангарой Матёра, но умирает и сама  Ангара. Мерное, веками наложенное течение нарушено жестокой человеческой рукой. Библейский мотив Всемирного потопа предстаёт в повести в другом свете. В Библии сказано: «И увидел Господь, что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время.…И раскаялся  Господь, что создал человека.… И сказал он Ною: Я наведу на землю потоп водный, чтобы истребить плоть всякую…»
В повести потоп на земле наводят сами люди, да и цель другая – стремление к достижению всё больших материальных благ, благоустройству, т.е. не духовная, а материальная.
Вспоминается герой другого рассказа В.Распутина «Пожар» Иван Петрович. Рассуждая о материальном достатке, которого ждал человек и вроде бы добился, он говорит о невосполнимой утрате духовного начала, которое часто с достатком, и  теряет человек. «Есть достаток, и даже не маленький, а всё не живётся человеку с уверенностью ни в сегодняшнем, ни в завтрашнем дне, всё словно бьёт его озноб, и озирается он беспокойно по сторонам. Не весь  стало быть, достаток, чего-то недостаёт. Себя что ли недостаёт – каким он мог бы быть при лучшем исходе, и эта разница между тем, чем стал человек и чем он мог быть, взыскивает с него за каждый шаг отклонения: чужим, отталкивающим предстает новый посёлок в Пожаре» В.Распутина: «Неуютный и неопрятный и не городского и не деревенского, а бивуачного типа, словно «специально пристроенный» для вольготной жизни «архаровцев», он выступает символом беспорядка жизни, расшатанности её нравственных устоев.
О неустроенности жизни и её преодолении размышляет Иван Петрович. В последней главе реализуется его мысль о величии земли-матери, которая не только вынашивает «правых и виноватых», своих и чужих, но и решает, «собственным поставом судит, что потом из кого выйдет. И суд этот строг и справедлив, он вне подлога и подкупа,  потому как земля воздает людям по заслугам, по Высшим Законам.
Вера в то, что основы жизни крепче злых разрушительных человеческих устремлений, выражена в рассказе-притче «Изба», написанном уже в 90-е годы. «Изба» В.Распутина – это символ инерции старой жизни, упорства и выносливость её. Поражаясь безграничному доверию современного человека ко всему искусственно-отчуждённому и недоверию ко всему естественному, что даёт природа, он настаивает: «Крестьянская изба… всегда спасала Россию: и если мы погибнем, то отнюдь не от «першингов»… Крестьянская изба…одна способна на длительное самообеспеченное существование. Причём…не только во время войны».
Не случайно забота о переносе избы и её возведении на новом месте не угнетает, не обессиливает Агафью, героиню рассказа,  а, напротив, возвращает к жизни. Изба для неё – это и долг, и совесть, и смысл существования. Хозяйка и изба настолько слиты, что когда Агафья умирает, дом её охраняет домовой. В её избе не могли ужиться нерадивые люди: ни Горчаковы, которые, испытывая неудобства, и не пытались привыкнуть к избе, как-то обустроить её; ни «всегда неработающая пара Катя – Ваня, разбирающая на дрова домашние постройки. Их бесхозяйственность, безответственность, иждивенчество не совместимы с древним духом избы.
Осиротевшая изба – это некий символ человеческой совести. Она и пугает, и манит к себе человека.
Замечательно вырисован в «Избе» характер Агафьи. Обездоленная судьбой, много выстрадавшая, трудолюбивая, совестливая и взыскательная, она до конца сохранила верность нравственным идеалам.
Очевиден религиозный подтекст и в повести В.Распутина «Последний срок», он в самой ситуации ожидания умирающей старухи Анны приезда её любимой, младшей дочери Татьяны (Таньчоры). Казалось бы, драматизм в самом прощании с жизнью, в снах старухи. Одиночество умирающей Анны усилено неприездом Таньчоры. Терпеливо и упрямо ждёт она приезда этой дочери, ждёт как небесную гостью: «Таньчора, -  с мольбой выговорила старуха. – Вот Татьяна и теперь не едет. И вот Таньчора как уехала, так и сгинула», - то и дело возвращается она в мыслях к дочери. Почему именно Таньчора становится её любимой дочерью?
Давайте, почитаем письма – послания детей из далёкого города. В письмах сына Ильи мать запомнила торопливый, как бы в шутку вопрос: «Как там мать дышит? Как там, у матери делишки?» Дочь Люся наставительно руководила роднёй: « Скажите маме, что лекарства помогают в любом возрасте»; «Следите, чтобы мама, зимой одевалась лучше». Какие ритуальные, дежурные чувства! Да ещё командное высокомерие.
Письма Таньчоры как бы вводят в диалог с матерью без посредника. Души соединяются куда более вечной и великой связью. Богатая духовность, сила внутреннего чувства явились в этой простой крестьянке.
То, что Таньчора хотела сказать ей, она говорила не через кого-то, а прямо, как бы видя перед собой мать. Она не писала «скажите маме», она писала «мама моя!», и это ласково-призывное и одинокое «мама моя!» заставляло старуху замирать от счастья и страха».
И в «Последнем сроке» присутствует символика. Далёкой благоустроенной жизни в городе противопоставляется нечто уходящее. Анна вспоминает пахоту, боронование поля на истощенной, изработавшейся лошади Игреньке в годы войны. «Игреня, - приговаривала она, - ты, что это удумал Игреня? От дурной, от дурной. Он уже и трава полезла, а ты пропадать собрался. Осталось дотерпеть-то неделю, не больше, и жить будешь… Ты погоди, Игреня, не поддавайся. Раз уж зиму перезимовал, теперь сам Бог велел потерпеть…Чё там зиму – войну мы с тобой пережили!...я давно уж на характере держусь».
Вся жизнь Анны это пример устойчивости, способности сберечь глубокое чувство совести, мечту о нравственности и святости…острое чувство «Правды» и «кривды»…дух милосердия. Она и в смертный час сохранила живое сердце. И к вечной жизни она готовится как хозяйка к празднику. Никогда она не станет докучать детям упрёками и поруганиями. В повести как бы сталкиваются два противоречия: предельно возвышенный поток мыслей и чувств Анны, и несложные, неглубокие, стандартные, земные помыслы и страдания детей. Их «нехорошесть», отмеченная девочкой Нинкой, в отсутствии самобытности, цельности, в отъединённости даже…друг от друга. Может быть, потому и не появилась в повести Таньчора, оставшись в памяти матери, как ангел, что не вписалась бы в такой «нехороший  финал»? Дети уезжают, не дождавшись смерти, не поняв, чего хотела их мать. Просветление, пусть позднее, пришло лишь к Михаилу. Он отказался выпить на дорожку, смутно понимая место матери в его жизни. Он смутно догадывается о глубине чувств матери, о её великой роли в жизни: «Скажем, от нашей матери давно уже никакого проку, а считалось, первая её очередь, потом наша. Вроде загораживала кое, можно было не бояться… Вроде как на голое место вышел и тебя видать…». Это мотив роковой очереди, где страшно оказаться «первым».
Что же поражает читателя в произведениях В.Распутина? Прежде всего, невольно обращаешь внимание на устойчивость, вечную повторяемость, сгущенность мотивов тревоги, знаков беды. Это не значит, что в произведениях В.Распутина нет действия, конфликтов, юмора? Есть всё. Но поражает именно катастрофический ход событий, исчезновение защитной силы Дома, семьи, утрата многими смысла жизни. «Везде, в любой строке, как электричество в проводах, «бьется» обжигающая душу тревога, боль, о которой он сказал словами Ф.М.Достоевского: «Откройте русскому человеку русский «свет»… И увидите, какой исполин, могучий и красивый, мудрый и кроткий вырастет перед изумлённым миром».

 

                                           Используемая литература:

  1. Ольга Барышева «Народно-поэтические мотивы в повести В.Г.Распутина «Прощание с Матёрой»». «Литература в школе» 04’2007 г.
  2. В.А.Чалмаев «Откройте русскому человеку русский «свет»». Валентин Григорьевич Распутин. «Литература в школе» 9’2005 г.
  3. А.Н.Мешалкин «Земля, дом, семья в русской прозе XX в.»
  4. О.А.Барышева «Тема духовной связи поколений в рассказе В.Г.Распутина «В ту же землю»». Литература в школе» 6’2009 г.

  

 

  

 

Вернуться к началу текущей статьи